Кира Ефимова — о топливе, винограднике и жизни, которую нужно жить

Крымские виноделы оказались в сложной ситуации в условиях топливных и энергетических сложностей. О том, как они работают в этих условиях, рассказала владелица и главный винодел севастопольского хозяйства  Le K2 Кира Ефимова.

— Как сейчас вообще ощущает себя в Севастополе винодел?

— Ну, безусловно, ситуация на данный момент повышенной тревожности. И здесь это связано не только с воздушными тревогами, обстрелами и пролетами с дроном на виноградниках. Меня как обычного человека тревожит ситуация с бензином, а как винодела — ситуация с дизелем. Потому что он необходим для обработки виноградника. Сейчас у нас период, когда мы должны проводить культивацию, дискование, мульчирование, опрыскивание. На это все требуется дизель.

— Какова сейчас стоимость дизеля?

— Буквально вчера мне предложили официально закупить его на заправке в три раза дороже, чем он стоил до этого. Для того, чтобы заправить трактор на день работы, нам нужно примерно 20 литров. Это учитывая, что у меня небольшой трактор и не очень большой виноградник. Кроме того, в целях экономии мы приостановили все работы, связанные с экскаватором, потому что ему может потребоваться 100-120 литров дизеля в день. То есть, все хозяйственные работы пока остановлены, мы сосредоточились исключительно на винограднике.

— Где виноделы сейчас берут топливо?

— В свободной продаже его нет. Иногда вот, как мне сейчас, звонят с заправки и предлагают купить. Конечно, есть и альтернативный рынок. Приезжают определенные люди, предлагают дизель. Но у них он стоит уже в пять раз дороже, чем был до возникновения сложностей. Сейчас я еду из Москвы и везу с собой канистру с дизелем на 200 литров, потому что именно столько разрешили максимально провозить через мост. Ее хватит где-то на две недели. Ощущения весьма необычные.

— А что будет, когда этот дизель закончится?

— Мы очень надеемся, что правительство Севастополя примет меры, чтобы обеспечить виноделов дизелем. Этот вид топлива в целом нужен не только тем, кто работает с виноградом. От него зависит вообще все сельское хозяйство. Сейчас сезон, который в Крыму начинается раньше, чем на материке. Это уборка пшеницы, рапса, всех зерновых.

Проблема не только с дизелем на полуострове. Есть в целом сложность с доставкой. Если раньше привезти что-то из Краснодара стоило 15 тыс. рублей, то сейчас мне предлагают везти за 65 тыс. Кроме того, мы не можем вывезти вино для продажи из Крыма, у меня стоят палеты, потому что транспортные компании отказываются к нам ехать.

— Изменилась ли ситуация с отключением электричества?

— Сейчас оно есть. Но я провела свою микроаналитику, и вижу, что дроны, которые отправляет киевский режим, целятся в объекты гражданской инфраструктуры, в том числе — энергетические. То есть, нас пытаются лишить энергосистемы. А если не будет электричества, встанут основные процессы на винодельне.

— Что делать, если свет отключают надолго, например, в процессе розлива вина? И как это отразится на самом вине?

— Если свет отключают во время розлива, то линия остановится. Нам нужно будет вручную слить всю партию и залить назад. Для вина это, безусловно, не очень хорошо, потому что на этом этапе нам нужно минимизировать контакт с кислородом. Но это, конечно, крайний случай. Если отключают электричество, мы должны перейти на питание от генераторов. А для них нужен дизель. С которым сейчас проблемы.

— В сложных условиях сообщество виноделов как-то мобилизовалось? Вы работаете сообща?

— Мне кажется, что пока все просто обалдели, если честно. Виноделы не мобилизовались и не обособились, они замолчали. У нас есть общий чатик, где мы обсуждаем разные вопросы, и вот там сейчас тишина, отсутствие активности. Я думаю, что в такой экстремальной ситуации виноделы пока не очень понимают, как жить и что делать.

Я общалась со знакомыми виноделами. Некоторые берут топливо у перекупщиков по вот этим космическим ценам. Другого выхода нет. Ты не можешь сказать лозе не расти. Все понимают, что если остановиться на данном этапе и ничего не делать, то это потерянный урожай. Минус год работы винодельни. А если это маленькая винодельня, для нее это может быть очень критично.

— Откуда вы сейчас получаете помощь?

— Нам безусловно помогают наши покупатели из больших городов. Мы сделали объявление о помощи, потому что туристического сезона у нас в этом году нет, и, соответственно, нет экскурсий и продаж на винодельне. И мы в соцсетях попросили наших подписчиков покупать вина, сделали бесплатную доставку по всей России. Пока у нас работает СДЭК, поэтому мы отправляем вино малыми партиями. Это реальная помощь.

— У вас лично были мысли о том, чтобы сдаться?

— Знаете, виноделие — это как лететь на самолете, когда ты пролетел точку невозврата, и у тебя топлива хватит только, чтобы лететь вперед. Поэтому, конечно же, ни одной мысли о том, чтобы сдаваться. Мы все ищем варианты и возможности пережить этот период. Даже из личной поездки в Москву я везу топливо. Знаете, у нас такое впечатление, что Бог хочет сделать нас еще сильнее и крепче. Конечно, все будет хорошо и сезон пройдет. Вопрос здесь только в затраченных усилиях.

— Вы чувствуете себя под защитой?

— В Крыму очень много военных сейчас, здесь умеют работать с ПВО, огромное количество мобильных огневых групп. Мы даже выезжали под охраной. Это говорит о том, что нас защищают. Плюс, теперь разрешили установку частных систем ПВО, я думаю, что станет более безопасно.

— Когда вы затевали бизнес в Крыму, вы могли предположить, что окажетесь в такой ситуации?

— В такой — точно нет. Я понимала все риски, связанные с международным ведением бизнеса, потому что тогда уже было понятно, что вина из Крыма не получится отправлять не то, что в Европу, а даже в Южную Корею. Но у меня сразу было понимание, что я делаю небольшую винодельню премиального сегмента и ориентируюсь на российский рынок.

— Если бы в самом начале вам кто-то сказал, что будет вот так, вы бы отказались от винодельни?

— Когда я уже нашла землю, и она меня покорила, наверное, на этом этапе я бы уже не отказалась. Сейчас в Крыму идет жизнь. А она порой бывает очень разной. Поэтому все, что нам остается — просто жить дальше и пытаться справляться с тем, что нам досталось. В такое неопределенной ситуации, когда невозможно ничего просчитать, важно делать хотя бы один следующий шаг.