Артур Саркисян на «Винорус.Винотех»: «Плохих вин на рынке много, но на конкурс их попадает меньше»
Артур Саркисян — пожалуй, самый влиятельный голос в российском виноделии последних 15 лет. Президент конкурса «Винорус» с более чем десятилетним стажем, глава Союза сомелье и экспертов России, а также создатель «Гида по российским винам».
Саркисян постоянно подчеркивает, что вино — это не про технологии, а про личность винодела и правильных людей вокруг.
- Артур Георгиевич, вы говорите, что виноделы — это «странные и сумасшедшие люди». Кого из участников или гостей выставки вы могли бы назвать самым ярким примером такого «правильного безумия» в 2026 году?
- Все виноделы безумные. Радует, что они периодически меняются на нашем конкурсе, а кто-то остается и получает золотые медали и гран-при. В целом российское виноделие очень сильно поменялось, становится с каждым годом все лучше, качество заметно растет. Но есть и такие образцы, которые нас огорчили.
- Вы имеете в виду образец №228, о котором дегустаторы говорили во время итоговой дискуссии? Что не так с этим образцом?
- Это была такая химозная история, от которой невозможно было избавиться. Даже омывая бокал три раза другим сухим вином, ты все равно получал тот же самый аромат.
- А какое вино изменило ваше личное отношение к российской индустрии и вдохновило на создание «Гида по российским винам»?
- Какого-то конкретного вина не было. Это был медленный процесс. В 2010 году, объезжая винодельческие хозяйства, я понял, что материала для книги пока нет. Хотя мировые эксперты выпускали подобные издания. Два года, в 2010-ом и 2011-ом, я ездил и с горечью осознавал: материала не наберется и на брошюру. Но в 2012 году наконец-то появилось достаточное количество вин — около 55. Они и вошли в первую книгу. Она вышла 12 декабря 2012 года.
- За годы работы жюри конкурса «Винорус» изменилось ли восприятие российского вина у профессиональных сомелье и, главное, у закупщиков торговых сетей - ритейла?
- Да, изменилось. Но нужно понимать: ритейл — это направление, где закупщики смотрят на цену, какую они готовы заплатить за вино. Эксперты, которые дегустируют много разных вин, смотрят иначе — более обширно. Виноделы ставят оценки, исходя из своего собственного вкуса. Итоговая оценка, которая появляется здесь на конкурсе, объективна: она учитывает все мнения.
- Сейчас стало модно и статусно вкладывать деньги в виноградники. Что для инвестора сейчас привлекательнее: купить готовый бизнес или построить винодельню «с нуля»?
- С точки зрения того, куда стоит вкладывать, — конечно, в землю, в виноградники. Нет сырья — нет ничего. Все именитые хозяйства, которые мы знаем, сначала посадили виноградники, долгие годы ждали результат, а уже потом построили винодельню. Виноград всегда можно продать. За ним сложнее ухаживать, но продать можно. А изначально построить винодельню без виноградника — это дополнительные проблемы в твоей жизни. Как в поговорке, «не было печали — купили порося».
- Почему цена на хорошее российское вино за последние годы так выросла? Всегда ли высокая цена гарантирует премиальное качество? Как потребителю не ошибиться?
- Цены растут, потому что дорожает все вокруг: комплектующие, оплата труда. Наблюдается дефицит кадров, работникам приходится больше платить, и все это ложится грузом на стоимость бутылки. Хорошего вина не так много. Мы видим большие цифры продаж — 60% от общей доли, но когда начинаешь вникать, откуда эти цифры взялись, понимаешь — в основном продается вино не очень высокого уровня.
Если раньше рестораны брали французские и итальянские вина на кухню — для соусов и приготовления блюд, и это был большой объем, то сейчас в эту категорию по цене попадают только российские. На этот сегмент работает много людей. Ритейл жестко подходит к цене, знает своего покупателя. На каждую цену — 599 или 699 рублей — найдется свой потребитель.
Но самая главная идея в том, что вино должно соответствовать своей ценовой категории. Если тебе дают его бесплатно, оно может быть каким угодно. Но когда ты покупаешь вино условно за 200 или 300 рублей, оно должно этой ценовой категории соответствовать — хотя бы иметь нормальный вкус.
- В вашем последнем туре вы упомянули Восточное Приазовье, хозяйства в Амурской области. Появляются ли на «Винорусе» вина из таких неочевидных регионов? Что интересного там происходит?
- Появляются. Но мы каждый год объезжаем винодельческие хозяйства, все очень быстро меняется. В этом году тоже будет объезд — только после этого я смогу дать полноценную информацию.
- Закон «О виноградарстве» хвалят, но вы видите в нем и шаги назад. Удалось ли за год исправить ситуацию с ЗГУ (защищенными географическими указаниями) или проблема осталась?
- Это серьезная, большая работа. Мы находимся в самом начале пути: виноделен не так много, регионов тоже. Но это направление, которым нужно заниматься очень серьезно, чтобы не повторять прежних ошибок. Создание зоны географического указания — история непростая. Подходить к ней необходимо не только с научной точки зрения, но и с пониманием того, что потребителю это вообще дает.
Во всем мире такие зоны существуют. А наше виноделие еще только формируется. В том виде, в котором мы видим его сейчас, через несколько лет его может не быть — оно станет совершенно другим. Раньше был производитель «Долина Лефкадия», а сегодня это уже зона географического указания. Где-то названия исчезнут, где-то появятся новые. Но, в конечном счете, все стабилизируется.
Знаете, за годы, которые существует современное российское виноделие, ни одна страна в мире никогда не достигала таких успехов, которые есть у нас.
- Это какой отрезок мы берем?
- 15 лет.
- То есть мы можем сказать, что на конкурсе все лучше становится качество вин, которое вы пробуете?
- Плохих вин, к сожалению, пока достаточно, но на конкурс их, действительно, попадает все меньше.