Роман Неборский: «Винодел, который не экспериментирует — не совсем винодел»

В интервью федеральному отраслевому медиа «ВИНОДЕЛИЕ СЕГОДНЯ» главный винодел премиального хозяйства «Усадьба Мезыбь» Роман Неборский — о сохранении авторского стиля в рамках узнаваемого бренда, о том, зачем нужны эксперименты, и почему профессиональное самосовершенствование никогда не достигает апогея.

— За свою карьеру вы сотрудничали с «Мысхако», «Саук‑Дере» и «Долиной Лефкадии». Чем отличается работа в «Усадьбе Мезыбь»?

— Связав свой карьерный путь с «Усадьбой Мезыбь» в 2024 году я вошел в состав коллектива, который опирался на уже сформированную стилистику вин и ожидания потребителей. Сначала я изучал вина, которые были созданы до меня и с руководством определял, куда мы будем двигаться дальше.

В цеху пришлось столкнуться с новыми для меня технологическими нюансами — целый ряд ярких и экспериментальных подходов, которые внедрили мои предшественники и которые приятно меня удивили, стали новым ценным опытом. Некоторые апробированные до меня технологии дают отличные результаты. Безусловно, за этим стоит высокий профессионализм моих предшественников, колоссальная работа ума. И многие из этих наработок мы с коллегами сегодня продолжаем использовать на производстве.

— Вы согласны с тем, что за каждым выдающимся вином в первую очередь стоит выдающийся винодел? И удается ли вам сохранять авторский стиль?

— Считать результат заслугой лишь одного человека — совершенно неправильно. Основа всего — терруар, именно совокупность почвенно климатических факторов вкупе с работой команды профессионалов и принципами, которые устанавливает руководство винодельни, играет ключевую роль. В моих винах, несмотря на устоявшиеся еще до моего прихода в винодельню «Усадьба Мезыбь» традиции производства, можно уловить авторский подход и стилистику. Это подтверждают и те, кто был знаком с мной по другим проектам.

— Как вы считаете, должен ли винодел экспериментировать?

— Эксперименты — неотъемлемая часть работы винодельни: они охватывают все, от сезона сбора и переработки винограда до поиска удачных сочетаний сортов и создания новых образцов. Если специалист не пробует новое, а год за годом следует одному и тому же алгоритму, его творческое начало постепенно угасает. Винодел, который не экспериментирует — в моем понимании не совсем винодел. Это может быть технолог исполнитель. Если нет живого экспериментаторского подхода, это путь к потере себя. Рано или поздно такой подход приведет к застою: мастер утратит интерес к продукту и к тем, для кого его создает.

— Насколько для вас была важна возможность реализоваться в этом проекте?

— Это было очень важно. В «Усадьбе Мезыбь» для этого сложились идеальные условия: прекрасный терруар, оснащенный цех, сильная команда, поддержка руководства и учредителей. Но я постоянно продолжаю учиться и работать над собой. Даже если ты проработал 30–40 лет виноделом, у тебя все равно масса вопросов, неизвестных тебе вещей, каких-то открытий — и это происходит практически постоянно. Тут нельзя сказать: «Я всего достиг, я все понял». В отличие от ряда других сфер, где специалист со временем может почувствовать, что изучил все до конца и ему стало скучно, в виноделии процесс роста не останавливается никогда.

— Как вы в целом оцениваете текущее состояние российского виноделия?

— Отрасль пока недостаточно велика. Если говорить о масштабах отрасли с точки зрения производственных мощностей — да, отечественное виноделие можно оценивать как имеющее большую величину. Но если за критерий брать количество предприятий, то отрасли есть куда расти.

— Есть ли сейчас острая конкуренция между российскими виноделами? Ощущается ли борьба за рынок?

— Острой конкуренции, при которой участники рынка жестко борются за место на полке — например, вынужденно снижая цены, — в отрасли практически нет. Характер конкуренции скорее мягкий: никто не отбирает у другого место силой. В среде виноделов немало дружбы и взаимопонимания. Есть производители, чьи подходы мне близки — единомышленники. Есть и те, кто идет своим, непохожим путем, — их не осуждают, признавая за ними право на собственное видение.

По моему мнению, важно сохранять присутствие устоявшихся брендов, делая упор на развитии культуры вина и поддержании здоровой конкурентной среды, в которой есть место и российским, и зарубежным винам.

— А как вы относитесь к наличию на рынке импортных вин? Они мешают развивать отечественное виноделие?

— Мне кажется, есть необходимость сохранения импортных поставок. У российских виноделов нет задачи полностью вытеснить с полок зарубежную продукцию, и с этим согласны многие мои коллеги. Импортные вина, в особенности их выдающиеся образцы, должны оставаться на рынке.

— Какие винодельческие компании и отдельные виноделы, на ваш взгляд, сегодня наиболее заметны на рынке?

— Среди наиболее заметных российских виноделен, на мой взгляд, можно выделить «Галицкий & Галицкий», «Скалистый берег», хозяйство Олега Репина, «Имение Сикоры». Есть и перспективные молодые виноделы, уже успевшие заявить о себе. Например, Андрей Долингер из Крыма, который занимается авторскими натуральными винами. В Краснодарском крае тоже немало талантливых специалистов — к примеру, Михаил Цветков: его отличают профессионализм, мотивация и искренняя увлеченность делом. Многие из этих молодых специалистов близки по духу опытным виноделам, а их путь понятен — отчасти в них я могу узнать себя — таким, каким был 10-20 лет назад.