Сергей Коротков: о вине, винограде и несостоявшейся Силиконовой долине

Сергей Коротков – представитель винодельческой династии России в третьем поколении, за плечами которого опыт работы в отечественном и зарубежном виноделии. Сейчас он выступает главным виноделом хозяйства Gunko Winery. Коротков рассказал федеральному отраслевому медиа «ВИНОДЕЛИЕ СЕГОДНЯ» про современное состояние отрасли, тенденции развития, а также почему не любит печенье «рыбки».

О детстве и выборе профессии

— Вы из семьи виноделов. Как это вообще на вас повлияло?

—Для меня во многом все в моей специальности началось именно с семьи. Я сразу понимал, что вино – это не просто продукт, а скорее искусство. И, конечно же, это повлияло на мое решение при выборе профессии. Все остальное, что меня сформировало, скорее, наработанное. Понятно, что технологии и подходы меняются. Поэтому отношение к делу – из детства, а навыки, конечно, приобретенные.

— Вы думали о том, чтобы быть кем-то, кроме винодела?

— Здесь важное еще и место, в котором я родился – это поселок Саук-Дере. Он в принципе был образован винзаводом. Все знакомые и знакомые знакомых были связаны так или иначе с виноделием. Поэтому, когда пришло время, у меня практически не было сомнений. Единственное, были мысли про программирование. В Силиконовой долине, наверное, тоже сейчас очень неплохо. Но всё-таки преемственность и потомственность взяла верх.

— Есть у вас какие-то яркие воспоминания из детства?

— Это печенье «рыбки»! Хотя, на самом деле, это не рыбки, а «луковицы». Так вот, я его ненавижу. Зачастую тогда, в моем детстве, это было единственное, что подавали на винных дегустациях, поэтому у нас дома оно было буквально всегда.

О работе винодела

— Вы можете определить, в чем ваша основная профессиональная сила?

— Основная сила – это команда, потому что рассчитывать только на себя нельзя. Так или иначе, если ты один, ты выбываешь из игры. И сейчас главная ценность для меня – это

моя команда, которая, в случае, если меня нет, самостоятельно принимает решение и действует абсолютно правильно и адекватно.

— А что самое сложное в работе винодела?

— Самое сложное - как раз обучать кого-либо и интегрировать во внутренние процессы. Во многом это происходить из-за отсутствия установленной методологии. Хотелось бы подходить к этому вопросу более системно.

— Что для вас значила работа рядом с Патриком Леоном (знаменитый энолог и консультант, который, в том числе, работал с виноделами Ротшильдами, - прим.ред.)?

— Я шёл к Леону именно потому, что необходимо было получить опыт работы с серьёзным виноделом. С установленным системным подходом к производству. Со «своей школой». И я его получил. Усвоил для себя, что виноделие – довольно консервативное производство, в котором мало что глобально поменялось. Научился подходить к работе аккуратно и системно, выстраивать все по порядку.

— Что, на ваш взгляд, из французской классической школы виноделия может быть применимо в России?

— На мой взгляд – абсолютно все. Но совершенно точно российским виноделам и консультантам нужно помнить, что зарубежный опыт не является панацеей для наших реалий. Многие ошибки совершены именно потому, что не учитываются климатические и почвенные условия терруаров.

— А какой опыт в карьере вообще вы считаете самым интересным?

— Знаете, у меня в целом достаточно продуманная карьерная лестница. Но самый яркий опыт работы у меня, конечно, был на производстве в Кабардино-Балкарии. Об этом мало кто знает. Работа была из серии «страшно интересно». Это был 2015 год, мы работали, а в это время за моей спиной стоял человек с автоматом и говорил: «Да у нас тут давно спокойно». Это как минимум было интересно.

О сотрудничестве с Gunko Winery

— Что вас больше всего зацепило в подходе Владимира Гунько?

— Привлекло в первую очередь человеческое отношение и четкое выполнение поставленных обязательств, что я встречал редко. Адекватность собственников – это самое главное. И если они неадекватны, то сотрудничество неинтересно и не нужно. Именно так, в целом, я вижу работу на этой винодельне.

Но самое главное то, как её видят потребители. У нас абсолютно «понятные» вина по «понятным» ценам. Мы видим, что к нам возвращаются люди, и это самое главное – попасть в свою целевую аудиторию.

— Какие сорта винограда вы считаете ключевыми для Gunko Winery?

— На настоящий момент Gunko Winery работает с белыми винами, наибольший потенциал из которых имеют совиньон блан, где ярко раскрываются фруктовые ноты и комплексные ароматы, рислинг, игристые из «пино нуара» и «шардоне». Они как раз созревают в бочках из французского дуба с контролем интенсивности дубовых оттенков.

— То есть, вы делаете ставку на белые?

— Современная культура потребления вина имеет тенденцию к облегчению вкусов. Среди потребителей становятся непопулярны тяжелые и насыщенные красные вина. Вообще, для полноценного созревания красным винам требуется от 5 лет. А у нас обычно вина употребляют после 3 лет выдержки. Современное красное вино продается «сырым» и поэтому теряет свою популярность.

— А что, на ваш взгляд, в российском виноделии сейчас нужно исправить?

— Основная проблема отрасли – это продажи и маркетинг. Качественная система продажи вина строится на поиске «своего» клиента, выборе «своей» ниши, определении «своего» сегмента, что крайне редко встречается у современных производителей. Но я верю, что за каждым кризисом следует подъем, и лучшие времена отечественного виноделия еще впереди.